Поиск природы в городе (и где бы то ни было)

Когда сельский житель (в оригинале — «деревенская мышь») отправляется в город, чтобы навестить родных, он старается вести себя как истинный горожанин. Соблюдаются правила дорожного движения и прочие принятые обычаи. И всё же невозможно удержаться от поиска напоминаний о родном доме. Где же найти природу среди всего этого бетона? Ответ, разумеется, звучит так: повсюду и нигде.

Поскольку природа — это всё сущее, ни одно место не наделено ею в большей или меньшей степени. С другой стороны, её как будто проще заметить, оценить или истолковать там, где отпечаток цивилизации не столь выражен.

Сколько опылителей можно найти на снимке ниже? Девять видов пчел, мух и гусениц облюбовали это соцветие очитка (седума).

Этот очиток буквально усыпан опылителями, хотя не все они заметны с первого взгляда!

Если допустить примесь человеческого в чаше природы, то утренняя прогулка в пекарню по городским улицам может показаться путешествием по диким местам.

• Паук-кругопряд в изгибе знака «Стоп» чинит свою паутину.
• Под карнизом эффектного дома в итальянском стиле красный кардинал (певчая птица, распространенная в Северной Америке) заботится о втором выводке птенцов.
• Сорняки в подворотнях, эти стойкие колонизаторы, взламывают асфальт безмолвными отбойными молотками миллионов тонких корней.
• С полдюжины лисьих белок на одном черном орехе своим довольным грызением дополняют электрическое жужжание цикад.

Лисья белка осматривает свои обширные кленовые владения.

Слышны скептические возгласы: «Пауки, белки, сорняки — и это вы называете дикой природой?»

И всё же странность городского пейзажа — по крайней мере, для гостя из лесной глуши — заключается не в отсутствии природных форм, а в их ошеломляющем разнообразии. Закон этих джунглей гласит: дозволено всё.

Всё, что только можно посадить в саду, оказывается посаженным: африканские маргаритки, лох узколистный (также известный как «русская олива»), европейский копытень — всё растет бок о бок без всякого порядка. Каждый двор — это новый биом, особый тип среды обитания, колоссальное смешение всех мировых экосистем.

В малонаселенном лесу склон, поросший буком и тсугой, может плавно переходить в болото с красными кленами или постепенно подниматься к зарослям тенистых елей, но редко где встретишь столь резкие границы между растительными сообществами, как в городе.

Возле линий электропередач можно увидеть современное искусство абстрактной топиарной стрижки (фигурной обрезки деревьев) в лучшем проявлении.

У городской «дикой природы» есть еще одна поразительная черта: неоспоримое величие деревьев. В любом старом квартале найдется пара десятков гигантов, на фоне которых их хилые и корявые лесные сородичи кажутся просто саженцами.

Огромные, здоровые, раскидистые тенистые деревья в лесу — большая редкость, ведь жесткая конкуренция замедляет рост, калечит и губит большинство сеянцев. На самом деле, если в лесу и встречается гигант — вроде тех огромных белых сосен, что возвышаются в молодых лесах Новой Англии — чаще всего это так называемое «волчье дерево». Оно начало свою жизнь в иную эпоху, когда земля была пастбищем, и одинокое дерево у забора могло расти беспрепятственно.

Когда не нужно пробиваться сквозь лесной полог и конкурировать с другими за влагу и солнечный свет, ничто не мешает дереву расти ввысь и вширь во всех направлениях. В городе же почти каждое дерево ведет такую вольготную жизнь.

Во время следующей прогулки стоит обратить внимание: в городе само здоровье природы кажется неестественным.

Толстоголовка мозаичная (Pyrgus communis), одна из многих бабочек, процветающих в возделываемых городских садах.

По дороге домой из пекарни мелькнувшая между домами тень оказывается краснохвостым сарычом, который медленно описывает круги над городским парком. Он дважды издает резкий, хриплый крик, и вскоре становится понятна причина его беспокойства: более мелкий и проворный ястреб Купера, волоча за собой длинный хвост с белым кончиком, штопором пикирует на крупную птицу, подобно терьеру, хватающему мастифа за пятки.

Краснохвостый сарыч давно освоился в пригородах и городах, но ястреб Купера — традиционно скрытный лесной охотник на птиц — лишь в последние два десятилетия удивительным образом приспособился к городской жизни. Здесь голуби, скворцы и домовые воробьи становятся легкой добычей для такого ловкого хищника.

Как выглядит этот лабиринт улиц, домов и разномастных высоких деревьев сверху? Разве этот лабиринт более странный, чем дремучие леса, на месте которых вырос город?

Краснохвостый сарыч и ястреб Купера. Фотографии Генри Уолтерса.

Если птица способна ориентироваться в городе после тысяч поколений жизни на воле и находить цивилизацию подходящей для себя, то почему бы и человеку из глубинки не чувствовать то же самое?